shaltay0boltay (shaltay0boltay) wrote,
shaltay0boltay
shaltay0boltay

Categories:

Гооп Аскотт. "Семь мудрых школяров".

Мой ребенок фанатеет от «ГАРРИ ПОТТЕРА», поэтому когда мне попалась совершенно незнакомая книга Гооп Аскотт "СЕМЬ МУДРЫХ ШКОЛЯРОВ." (Спб. Изд. Э.Гранстрем 1897г.)
с аннотацией продавца:
«Именно к этой английской книге восходит сюжет Гарри Поттера: `В окне лавки он прочел объявление: `Требуется ученик к всемирно известному профессору магии, чародейства и астрологии...»

я поняла, что эта книга ДОЛЖНА у меня быть.
Она ЕСТЬ, конечно, не в том виде, что мне бы хотелось, так как в моем экземпляре нет «рисованного фронтисписа и художественного издательского переплета, тройного золотого обреза и художественных многоцветных форзацев.» Всё «убил» новодельный черный переплет, зато есть 96 рисунков раб. Э.Гранстрема, они остались и радуют меня и сына, надеюсь, что порадуют и вас, так как меня посетила безумная идея, перепечатать постепенно весь текст без «ятей» (ибо как же без них в книге 1897 года?) с картинками, выкладывая их по главам в ЖЖ, как Шахерезада :)
Конечно, слог весьма витиеватый и старомодный для сегодняшнего времени, но тем не менее сыну очень нравится, а читать с «ятями» ему неудобно, так что вот пока вступление и первая глава.

Итак, Гооп Аскотт «СЕМЬ МУДРЫХ ШКОЛЯРОВ»

33.56 КБ

СЕМЬ МУДРЫХ ШКОЛЯРОВ.


В одном из здоровых морских курортов находилось знаменитое учебное заведение почтенного ученого и доктора богословия Дидасколоса.
В это училище принималось по конкурсу только семь воспитанников. Каждый из них должен был обладать безупречным нравом, приятными манерами и иметь при себе собственную серебряную ложку, вилку и ножик.
Для поддержания духа заведения все ученики назывались латинскими именами: Primus, Secundus, Tetrius, Quartus, Quintus, Sextus и Septimus.
Из этого вы видите, что быть воспитанником доктора Дидактолоса составляло большую честь, которой удостаивались лишь немногие.
Правда неблаговоспитанные мальчики, на долю которых не выпало счастье воспользоваться образцовым воспитанием в этом училище, часто издевались над этими избранными учениками, называя их слишком мудрыми, чтобы быть долговечными; но это говорилось только из зависти.
После рождественских праздников все семеро учеников вернулись к назначенному времени в училище и дружески приветствовали друг друга.
Когда в класс вошел доктор Дидасколос, все они почтительно поднялись со своих мест. Расположившись на своей кафедре, он благосклонно улыбнулся им, осмотрелся и добродушно заметил:
- Ну вот, друзья, мы опять все в сборе!
- Сэр, - ответил Primus за всех, - считаю излишним заметить, что слова ваши проникнуты свойственной вам проницательностью. Надеюсь, мы имеем удовольствие видеть вас в добром здоровье?
- Благодарю вас, я чувствую себя очень хорошо. А вы как поживаете? Должно быть рады, что настало время снова вернуться в школу, не так ли?
Наступило краткое молчание, прерванное одним из старших учеников.
- этот вопрос, Сэр,- ответил он,- вызывает у нас разные чувства. Вы отлично знаете, что наше высшее желание следовать по пути знания под вашим просвещенным руководством;
68.72 КБ
Но ваше глубокое знание природы человека должно было также подсказать вам, что юности свойственно некоторое легкомыслие, порождающее в ней сильное влечение к праздности и забавам, какими, например, ознаменовалась у нас истекшее праздничное время. Если бы я позволил себе сказать вам, что мы не очень охотно возобновляем наши занятия, это бросило бы тень на ваше искусство увлекать учеников своим преподавание; но с другой стороны, мы не можем также сознаться в противоположном, потому что в таком случае нам нужно было бы обладать большим талантом красноречия, чтобы при выяснении этого вопроса не переступить за пределы точной истины.
- Знаю, знаю! Как видно, все мальчики на один лад, - возразил доктор. - Но пора приняться за дело. Посмотрим, что вы успели сделать за праздники. Покажите-ка мне расписание. Кажется, была задана работа, не так ли? Тогда мы примемся за нее.
- Да, сэр, работа была задана, - признались с озабоченным видом все семеро учеников.
- Я, кажется, задал вам выучить одну песнь из Гомера или какую-то другую безделицу в этом роде и уверен, что вы все знаете свой урок, как свои пять пальцев. Ну, Primus, вы, как первый ученик, должно быть, лучше всех выучили урок?
- Если бы я, сэр, позволил себе, не задумываясь, ответить утвердительно на этот вопрос, - ответил Primus, - вы легко могли бы заподозрить меня в высокомерной самонадеянности, одинаково непристойной, как вы часто говорили нам, не только мальчикам, но и взрослым.
- Совершенно справедливо! Но о вкусе пирога судят только тогда, когда отведают его. Поэтому начинайте, Primus, - сказал доктор, потирая себе руки.
Эти слова заставили Primus*a подняться со своего места но вместо того, чтобы отвечать заданные стихи из Гомера, он обратился к доктору со следующими словами :
- Простите, сэр, если я упомяну, что слышал недавно прекрасный нравоучительный рассказ на эту же тему: об опасности высокомерия и значении скромности в молодёжи. С вашего позволения я охотно передам этот рассказ на поучение моих товарищей.
- О, сэр, пожалуйста, позвольте Primus*у рассказать! – воскликнули все мальчики в один голос.
- Хорошо, согласен, у нас сегодня много времени, и я не прочь изредка отступить от своих правил. К тому же я сам большой охотник до хороших рассказов, в особенности, если они не лишены юмора.
- Этот рассказ покажется вам не только занятным, но и поучительным, - заметил с гордостью Primus, уверенный в своем таланте рассказчика, и , протерев свои очки , он начал рассказ.







УЧЕНИК МАГА.



ил был мальчик, по имени Кокки-Ликки. Он был о себе очень высокого мнения, но красавцем его нельзя было назвать. Он был курносый, волосы у него были рыжие. глаза навыкате, вечно открытый рот имел вид расщепленного стручка, а самое лицо с первого взгляда напоминало сморщенное яблоко.
Скромным его также нельзя было назвать: он был из тех мальчиков, которые вечно надоедают сестрам и ради забавы проделывают иногда несносные шалости, а когда им за это делают выговор, они начинают дуться. Одежду свою он также не берег, часто приходил домой в изорванном платье и никогда не помнил, что следует у порога вытирать ноги о половик.
Особенной ловкостью он также не отличался: он не любил никаких игр и большую часть свободного времени проводил, валяясь на диване за чтением сказок.
Но он был очень умен, в этом нельзя было сомневаться, так как его мать, не чаявшая в нем души, всем и каждому говорила это.
С раннего детства он надоедал всем и каждому тем, что сотни раз в день с гордостью повторял: Меня зовут Норваль».
А мать его пользовалась каждым случаем, чтобы похвалиться перед соседями замечательными способностями сына, в чем последний, впрочем, и сам нисколько не сомневался.
Однако, учителя в школе были совсем другого мнения и отзывались о нем, как о невнимательном ленивом ученике, воображающем, что он без труда и ученья уже всё знает.
Другие школьники также не мало потешались над его самомнением и спесью, но мистер Кокки не обращал на это внимания и смотрел на них, как на толпу глупых невежд. Другими словами, если бы вы или я купили его по своей цене, а продали бы по его собственной оценке, то остались бы в большом барыше.
Мистер Кокки не успел еще решить, сделаться ли ему государственным канцлером, лордом-мэром, главнокомандующим или кем-нибудь другим, как отец однажды вечером взял его с собою посмотреть знаменитого египетского чародея, который. Только что прибыв в город, уже успел прославиться своими фокусами.
Это представление совсем вскружило голову мистеру Кокки. Он только и думал о виденных им чудесных фокусах чародея и дома принялся так усердно воспроизводить их, что вскоре перевернул весь дом вверх дном. Все скопленные карманные деньги он истратил на покупку карт, ящиков с двойным дном, фосфора и других принадлежностей магии. Своего младшего брата он довел до слез, заставляя подолгу представлять ученого поросенка. Во время этих опытов он испортил лучшую шляпу отца, пытаясь вынуть из нее кошку, которая. Как он уверял, была заперта им в ящик с угольями; потом он сжег новый кружевной платок матери, вместо старого изорванного скрытого за рукавом, разбил сестрин шар с золотыми рыбками, пытаясь вынуть его из-под скатерти с грацией и ловкостью настоящего чародея, и в довершение всего вывихнул себе ногу, когда, балансируя, пытался удержать на кончике носа лопатку из-под угольев.
Но все эти неудачи нисколько не смущали его; напротив, он так сильно увлекся этим искусством, что объявил родителям о своем твердом намерении выучиться искусству чародейства.
В окне одной лавки он вскоре прочел объявление,- это происходило в те далекие времена, когда газеты еще не были в употреблении: - «Требуется ученик к всемирно известному профессору и доктору магии, чародейства, астрологии и проч. Прекрасный случай для способного юноши. Адрес: «Сфинкс», Главная почтовая контора».
Прочитав это объявление, наш герой опрометью побежал домой и до тех пор не давал своим родителям покоя. Пока они не согласились навести справки относительно этого объявления.
Отец скоро получил ответ, - и можете себе представить радость нашего героя, - Сфинкс оказался тем самым великим египетским чародеем, который давал у них в городе представления и теперь, по счастливой случайности, искал себе помощника.
51.34 КБ
Однако, переговоры обошлись не без затруднений: чародей требовал весьма крупное вознаграждение за обучение, говоря, что ежедневно получает множество предложений в ответ на свое объявление, и что ему стоит только протянуть руку, чтобы выбрать себе самого способного мальчика в городе.
Родственники семейства Ликии возражали против избрания такой профессии, находя черную магию предосудительным и недостойным делом; но неотступные просьбы мальчика преодолели все эти препятствия, и он был принят в ученье египетский чародеем, который обязался в течение семи лет снабжать его пищей, помещением и посвятить его во все тайны черной магии.
С этого дня Кокки сильно возгордился; он стал свысока смотреть на своих родных и с нетерпением мечтал о том дне, когда знатные лица всех стран будут изумляться его волшебным фокусам.
Свои уроки он стал учить хуже, чем когда-либо, и едва удостаивал разговаривать со своими товарищами по школе, а при случае хвастался перед ними и с гордостью индийского петуха в сотый раз повторял им: «Я сделаюсь чародеем!»
Поэтому все скорее радовались, чем сожалели, что наконец наступил день, когда он должен был отправиться в Пещеру Тайн, как называлось жилище чародея.
Сам он с радостью покинул родной дом и обещал, что. Вернувшись через несколько месяцев, затмит своей мудростью и искусством даже своего учителя.
Но вскоре он убедился. Что быть учеником чародея не так легко, как ему казалось. Он надеялся чуть ли не с первого дня выучиться превращать свинец в золото или, сидя на волшебном ковре, вихрем уноситься в далекие страны; но вместо этого хозяин поручил ему чистить свои сапоги и при этом требовал, чтобы они блестели как зеркало.
Затем оказалось, что этот египетский чародей, всегда такой почтенный и добродушный при появлении своем перед публикой в высоком колпаке и испещренной кабалистическими знаками мантии, едва успевал снять дома свою бороду и надеть туфли, как превращался в придирчивого, несносного человека, слишком занятого своими делами, чтобы заботиться об успехах своего честолюбивого ученика.
- Ты должен начинать с азбуки, это главное, - говорил он обыкновенно своему ученику. – Чтобы сделаться хорошим чародеем, необходимо твердо заучить все основные правила этой науки.
Очевидно, египетский чародей хотел этими словами возбудить в своем учение больше старания к домашним работам. К счастью для мистера Кокки, большая часть этих работ исполнялась по-волшебству. Так, например, чародею ничего не стоило достать из шапки готовый горячий пудинг, вытрясти из рукава сколько угодно яиц и вынуть изо рта тлеющие уголья. Кроме того у него был чудесный бочонок, из которого он, пожеланию, мог доставать себе молоко. Пиво, и какое угодно вино. Когда же нужно было выстирать что-нибудь, ему стоило только бросить воротничок, платок или другую вещь в ящичек, а затем сделать над ним два, три жеста, и несколько мгновений спустя они лежали перед ним чистые, выглаженные и сложенные, как будто только что принесенные от лучшей прачки. Поэтому вся работа мальчика состояла в том, чтобы бегать по поручениям, отворять дверь посетителям, которым его хозяин предсказывал будущее, и вообще исполнять такую работу, который каждый сумел бы сделать и без всякого колдовства.
- Видишь этот прут? – спросил однажды чародей, указывая на магический жезл, когда Кокки явился к нему на зов колокольчика.
- Да, сэр, - ответил радостно мальчик, ожидая, что наконец-то ему покажут какой-нибудь необыкновенный фокус.
- Ну так знай, что я этим прутом буду бить тебя по пальцам, если ты не будешь тотчас являться на мой зов.
Надежды Кокки не оправдались: он не узнал ни одного волшебного секрета. Ближе всего находился он к тайнам чародея в то время, когда его посылали с пестиком и ступкой толочь странные снадобья, из которых составлялись чудодейственные лекарства. В свободные минуты хозяин заставлял его рисовать магические фигуры, круги и треугольники, сильно напоминающие геометрические фигуры Евклида, или зубрить наизусть головоломные длиннейшие заговоры, необычайно схожие с греческой грамматикой.
Заметив возраставшее недовольство тщеславного мальчика, чародей стал изредка допускать его к публичным представлениям, на которых вся роль Кокки. Однако, ограничивалась тем, что ему дозволяли зажигать за сценой бенгальский огонь или ложиться под потайное дно корзины, в которую чародей вонзал меч, объявляя публике, что режет его, Кокки, на куски.
Таким образом самолюбивый Кокки не пожинал и десятой доли той славы и рукоплесканий, какая приходилась на долю труппы собак и обезьян чародея, кормить и ухаживать за которыми лежало на его обязанности; эти замечательные животные выказывали такие удивительные способности, что публика считала их превращенными принцами и принцессами.
Не таковы были надежды Кокки, когда он поступал в ученье к чародею, он чувствовал. Что его таланты гибнут здесь так же, как гибли дома и в школе.
Поэтому от был не мало обрадован, когда однажды. В субботу утром, хозяин его объявил ему, что уезжает на несколько дней на морской берег. В его отсутствие Кокки было поручено вычистить все приборы, вымести библиотеку и темную комнату, в которой принимались посетители, и затем разнести по адресам несколько порошков, любовных напитков и других чудодейственных снадобий. После этого ему позволено было замкнуть Пещеру тайн и отправиться на праздники домой.
Распорядившись таким образом, египетский чародей позавтракал, затем надел самую высокую шляпу с каббалистическими знаками и, взяв свой жезл, скрылся в одно мгновение.
Предоставленный самому себе, Кокки тотчас принялся рыться и шарить по всему дому, в надежде найти какой-нибудь талисман хозяина, но к его великому огорчению все они были предусмотрительно заперты.
Правда, он нашел говорящую бронзовую голову, но её надо было завести, а ключ находился в карманах чародея. Кроме того он нашел старый волшебный фонарь без всяких приспособлений и никуда не годного крылатого коня со сломанной осью. На чердаке также оказалось не мало странного хлама, покрытого паутиной, но, к сожалению, он не знал употребления этих предметов. Недовольный результатом своих поисков, он нехотя принялся за работу.
- Важная персона! – ворчал Кокки, убирая комнату. – Думает, что он один знает всё! Погоди же, когда-нибудь я тебе докажу, что не хуже тебя сумею сделать любой фокус.
Тут он вдруг вспомнил, что недавно подслушал одно заклинание. Я уже говорил вам, что в Пещере Тайн было мало домашней работы; когда требовалось исполнить что-нибудь по хозяйству, чародею стоило только взять свою трость, скалку или что-нибудь подобное, завернуть её в какую-нибудь ветошь и пробормотать над ней пару слов, чтобы по мановению его руки пред ним явилась автоматическая служанка, готовая исполнить все его приказания. Кокки-Ликки подслушал эти два могущественных слова в то время, когда у них в последний раз была такая служанка; казалось, это было так легко сделать, как в сказке Аладдину позвать раба своей лампы.
Кокки поспешно запер дверь на ключ, затем достал половую щетку, завернул её в клетчатую тряпку, которой он обтирал пыль, и , взмахнув над ней кочергой, взволнованным голосом произнёс магические слова:
«Полли Параллелограмм!»
И…о, чудо! Едва успел он выговорить заклинание, как половая щетка превратилась в высокую, сухопарую женскую фигуру, с виду очень неповоротливую и с огромной копной щетинистых волос на голове.
В первую минуту мальчик отшатнулся в испуге, но затем собрался с духом и захлопал в ладоши от радости, что ему наконец-таки удалось произвести хоть один магический фокус.
- Чудесно! – воскликнул он. – Ну, какую же работу задать тебе, Поли?...Да вот: принеси для начала воды.
Загадочная фигура молча схватила ведро и, стремглав бросившись к дверям, таинственно проскользнула в щель. Мгновение спустя она вернулась с полным ведром воды, вылила его на пол и опрометью побежала за вторым.
- Эй, Поли, довольно! – вскричал Кокки, когда автомат явился со вторым ведром и снова вылил ему всю воду под ноги. – Не надо больше воды! Смотри, какую кутерьму ты натворила!
Но фигура не обращала на его слова никакого внимания и, стрелой вылетев из комнаты, мгновение спустя опять вернулась с полным ведром.
- Стой, стой! довольно! – заорал благим матом мальчик, размахивая кочергой, заменявшей ему волшебный жезл. – Полли Параллелограмм! Внимай моим словам! Перестань таскать воду!.. Ах, ты глупое существо! Стой, говорят тебе!...Ну, так превратись же снова в половую щетку!
Но все попытки остановить усердие Полли оказались тщетными. Движения её, напоминавшие поршень паровой машины, становились всё быстрее, и вскоре весь пол был на целый фут залит водою.
Кокки совсем растерялся. Только теперь он понял, что поторопился вызвать это загадочное существо, не заучив заклинания, которым можно было снова превратить его в щетку.
Тем временем вода в комнате поднялась уже так высоко, что образовала настоящий пруд.
Чтобы прекратить этот потоп, он схватил усердную служанку за руку, в надежде удержать её; но она мгновенно отбросила его в сторону с силой ломового извозчика, и он навзничь шлепнулся в воду.
- Полли Перпендикуляр! – завопил он в отчаянии, взобравшись на стул: - Полли Четырехсторонняя! Полли Тригонометрическая! Полли Полигональная! Гипотенуза! Гипотеза!.. Скажи мне, как остановить тебя? О, сжалься надо мной! Ведь мне жестоко попадет от хозяина, когда он вернется домой!
Но Полли продолжала с тем же усердием таскать воду, не обращая внимания на его мольбы.
Когда вода достигла высоты стула, Кокки вскочил на стол.
Дрожа от холода и мокрый до костей, мальчик до того растерялся, что даже не догадался сбегать за помощью к живущему по другую сторону улицы великому волшебнику Пенджадруме, с которым хозяин его жил не в ладах.
«Как остановить её?» - в отчаянии спрашивал себя Кокки, беспомощно глядя на неутомимую работницу.
- Полли, поди сюда! Довольно воды! Отдохни немного! Ведь ты устала! – заговорил уже ласковым голосом Кокки, в надежде смягчить неумолимую особу.
63.22 КБ
Но Полли принялась еще усерднее носить воду.
Отчаявшись остановить усердную служанку, Кокки в сердцах схватил лежавшую на столе сечку и, размахнувшись со всей силы, рассек фигуру на-двое.
Но, о ужас! Вместо одной Полли, их вдруг очутилось две, и обе принялись так стремительно за работу, что вода в комнате стала прибывать втрое быстрее.
Мальчик окончательно потерял голову. «Бежать! бежать!» мелькнуло у него в голове, и одним прыжком он перескочил на подоконник, быстро отворил окно и, очертя голову, бросился на улицу; но едва он вскочил на ноги, как из окна, на прощанье, два полных ведра воды окатили его с головы до ног.
Кокки со всех ног без оглядки, пустился бежать от злополучной Пещеры Тайн.
Пожалуй, кто-нибудь из вас скажет, что он напрасно не побежал в полицейский участок, сообщить о наводнении в квартире хозяина. Но я уже говорил вам, что Кокки совсем потерял голову и думал только о своем спасении.
Он сознавал лишь одно, что никогда уже не посмеет показаться на глаза хозяину-волшебнику. Вернуться домой ему было тоже стыдно, потому что пришлось бы сознаться в полной неудаче изучения волшебного искусства, которым он так много хвастался.
Говорят, что он бежал за море, где наверно избавился от своего высокомерия. О нем уже более не слыхали, но его история сохранилась в назидание тем, кто берется не за свое дело и не развивает в себе духа скромности и смирения, столь необходимых юношеству.


Прослушав этот рассказ, доктор залился добродушным смехом, и все товарищи также одобрили рассказ Primus*а.
- Прекрасный рассказ, не правда ли, друзья? – воскликнул доктор, когда Primus с вежливым поклоном снова занял свое место. – Мне кажется, я уже раньше слышал нечто в этом роде; но это вообще можно сказать о многих рассказах нашего времени. Если вы, Primus, выучили свой урок та же хорошо, как рассказали эту историю, я поставлю вам хороший балл.
В это время Secundus поднялся со своего места и обратился к доктору с почтительной просьбой позволить ему высказать свое мнение.
- Соглашаясь с вами, сэр, вообще относительно главных достоинств рассказа моего товарища, считаю нелишним сделать к нему маленькое замечание. Разумеется, в таком заведении, как наше, и при той степени развития, какой достигли мы под вашим просвещенным руководством, было бы смешно принимать описанные сверхъестественные явления за действительные события. Мне кажется поэтому. Что было бы целесообразнее, если бы рассказчик выяснил нам, каким образом этот кудесник производил свои фокусы, в основании которых могли лежать только ловкость и обман?
- Довольно, довольно! – нетерпеливо остановил его доктор. – Ваша критика похожа на придирку! Во-первых, даровому коню в зубы не смотрят, а, во-вторых, если бы рассказчик говорил только одну голую истину, пряник оказался бы безвкусным.
- Мое замечание сделано было не без цели, - возразил Secundus: - я глубоко убежден, что все эти фокусы магии и колдовства, игравшие такую большую роль в рассказах темных веков, могут быть приписаны лишь отсутствию наблюдательности у невежественной народной массы и в то же время раннему знакомству этих кудесников с обыкновенными явлениями природы. В доказательство этого я могу сослаться на странные социологические явления у дикарей. Но особенно наглядно это поясняется в рассказе «Неизвестный рыцарь». С вашего позволения, я сейчас передам его, как поправку к произведению необузданной фантазии моего товарища.
- «Неизвестный рыцарь»? – переспросил доктор. – это кажется, будет интересно. Ну, послушаем.
И Secundus, в свою очередь, начал свой рассказ.
33.29 КБ

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
Tags: "Семь мудрых школяров", А, ДЕТСКИЕ КНИГИ, антикварные книги, зарубежные авторы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments